Кошки-об-ложки лезут в матрешки одна в другую одна в другую Ножки как ложки а может сапожки одна за другой одна за другой Мошки в картошке зайки в мозайке крошки в обложке пальцы в ширинке шире ручонки вздохи по-резче больно как волны вольною болью
И всё же порядок вещей нелеп. Люди, плавящие металл, Ткущие ткани, пекущие хлеб, - Кто-то бессовестно вас обокрал. Не только ваш труд, любовь, досуг - украли пытливость открытых глаз; набором истин кормя из рук, уменье мыслить украли у вас. На каждый вопрос вручили ответ. Всё видя, не видите вы ни зги. Стали матрицами газет ваши безропотные мозги.
Вручили ответ на каждый вопрос... Одетых и серенько и пестро, утром и вечером , как пылесос, вас засасывает метро. Вот вы идёте густой икрой, все, как один, на один покрой, люди, умеющие обувать, люди, умеющие добывать. А вот идут за рядом ряд - ать-ать-ать-ать, - пока ещё только на парад, люди, умеющие убивать...
Но вот однажды, средь мелких дел, тебе дающих подножный корм, решил ты вырваться за предел осточертевших квадратных форм. Ты взбунтовался. Кричишь: - Крадут!.. - Ты не желаешь себя отдать. И тут сначала к тебе придут люди, умеющие убеждать. Будут значительны их слова, будут возвышенны и добры. Они докажут, как дважды два,
что нельзя выходить из этой игры.
И ты раскаешься, бедный брат. Заблудший брат, ты будешь прощён. Под песнопения в свой квадрат ты будешь бережно возвращён. А если упорствовать станешь ты: - Не дамся!.. Прежнему не бывать!..
Неслышно явятся из темноты люди, умеющие убивать.
Ты будешь, как хину, глотать тоску, и на квадраты, словно во сне, будет расчерчен синий лоскут чёрной решётки в твоём окне.
Я - сгусток желчи, комплекс злости И для себя, и для людей. Восторг во мне - до мозга кости, Печаль - до конциков ногтей. Я - маятник. Его качанья Чужды средины золотой, Несовместимы: так, молчанье И вдруг внезапный, дикий вой. И принесли немало бед мне Способности, но... в закромах. Я как на празднечной обедне Совсем не набожный монах. Я словно челн: без управленья. По зову вод, по воле волн Плыву, плыву и сожалений, И всяких чувств ненужных полн.